корона царей

 

Бухари аль-Джаухари

Корона Царей

 

Предисловие

О Творце, человеке и мире

Об основах царства

О справедливости государей

О разуме

 

________

Перевод и предисловие: В.И.Брагинский

Перевод по источнику: Roorda van Eysinga P.P. (ed.). Taj as Salatin. De Kroon aller Koningen. Batavia, 1827

 

После падения в 1511 г. Малакки наиболее могущественным государством малайского мира становится расположенный па севере Суматры султанат Аче, который в эпоху расцвета не только объединил под своей эгидой многие княжества Суматры и Малаккского полуострова, но и превратился в важнейший центр малайской культуры и мусульманской образованности. Именно султану Аче — Алауддину Риайат Шаху, увлекавшемуся суфизмом и получившему посмертный титул Владыки Совершенных, и было преподнесено написанное в 1603 г. зерцало «Корона царей» книга, с которой немногие малайские сочинения могли сравниться популярностью. Её раздел о физиогномике помог ачехскому султану-завоевателю Искандеру Младшему увидеть в пленном царевиче Паханга будущего наследника престола, а писателю-просветителю XIX в. Абдулле Мунши — постичь характер британского губернатора Сингапура — Рэффлза. К ней обращались придворные, чтобы узнать, при каких условиях женщина может наследовать престол. Собранные в ней назидательные рассказы разошлись по всевозможным антологиям, зерцалам и обрамленным повестям, а мудрые сентенции и наставления проникли в волшебно-авантюрные произведения и хроники.

Автором книги, а точнее, ее составителем, ибо «Коропа парей» заимствует материал из десятка источников, был некий Бухари аль-Джаухари (т. е. ювелир из Бухары) или Бухари аль-Джохори (бухарец из малайского султаната Джохор). Многие особенности стиля и содержания книги с несомненностью указывают на ее персидское происхождение, однако не вполне ясно, была ли она первоначально написана по-персидски и затем через Северную Индию проникла в Аче, или ее составил в Аче или Джохоре некий выходец из Бухары, владевший малайским языком. В любом случае составитель или переводчик явно стремился приспособить книгу к запросам своей аудитории, сравнивая, например, величие государя с крисом или противопоставляя «Корону царей» «лживым повестям», которыми по неведению увлекаются малайцы. Вместе с тем. желая познакомить читателей с арабо-персидскими литературными формами, а заодно продемонстрировать образованность и мастерство, он создал, пожалуй, единственное в малайской словесности произведение, включающее значительные фрагменты, написанные ритмизированной и рифмованной провой — саджем, а также поэтические вставки в арабо-персидских жанрах рубай, маснави, кыта и т. д.

Не меньшее искусство проявил Бухари аль-Джаухари и в канонически правильном построении 24 глав книги. Авторитетность и достоверность трактовки той или иной темы в большинстве из них определяется возведением к стиху Корана или — реже — хадису, т. е. к священным текстам, к которых, по мусульманским представлениям, явлена вся полнота истинного знания. Дальнейшее изложение представляет собой как бы комментарий, призванный правильным образом развернуть перед читателем многообразие и ситуационную определенность смыслов, скрытых в божественном слове. Это комментирование в сниженном виде повторяет акт творения, в процессе которого из «неизмененных сущностей» вещей рождается изменчивое многообразие конкретных явлении.

Комментирующие части глав слагаются из разнородных элементов, среди которых наиболее интересны серии художественных миниатюр — рассказов, посвященных рассматриваемой теме. Значение этих рассказов отнюдь не ограничивается иллюстрированием заранее сформулированного положении. Зачастую именно они и составляют основу комментария, ибо в совокупности очерчивают общие контуры объясняемого понятия и тем самым определяют его без помощи логических операций а по отдельности позволяют непосредственно «созерцать» понятие в конкретных образах и «переживать» как нечто, вызывающее душевный отклик, что было бы невозможно при чисто логическом подходе. Именно в комментировании посредством рассказов, дающих к тому же авторитетные образцы правильного и неправильного поведения, особенно ярко проявился средневековый мусульманский взгляд на знание, понимавшееся не как абстракция, отделенная от личности познающего, но как начало, пронизывающее и преобразующее все его существо — мысли, чувства и волю в их нерасторжимости. Наконец, главы или самостоятельные но смыслу разделы глав завершаются стихами, в лаконичной и удобной для запоминания форме обобщающими уже сказанное.

Так, отправляясь от коранического стиха и пройдя этап своеобразного комментаторского развертывания, рассуждение вновь сжимается в формулу-стих, но уже авторский. Предлагающая полный курс государственной мудрости и как правило, счастливо избегающая мелочной регламентации каждого поступка, «Корона парей» не только ло композиции отдельных глав, но и по общему содержанию представляет собой единое целое, организованное проходящей через весь текст центральной идеей—идеей справедливости. В первом разделе, состоящем из четырех глав (о самопознании, постижении Творца, сущности мира и «последнем вздохе в час смерти»), в суфийском духе дается религиозное обоснование концепции государства и его Средоточия — справедливого правителя. Величие человека в том, что в его существе сокрыт прекрасный и совершенный образ Творца. Благодаря самопознанию он может явить этот образ миру, став совершенным человеком, которому Аллах предназначил сан своего наместника. Мир при всей ето изменчивости и бренности не есть нечто абсолютно лишенное ценности и смысла. Он место испытания, где поступки людей определяют их муки или блаженство в вечной жизни. Самая жестокая кара ожидает несправедливых правителей, ибо государь, несущий в себе образ Творца и призванный быть его тенью на земле, должен подражать Всевышнему в благости и милосердии. Подобно Аллаху, которому ведомы «воздыхания ничтожного муравья» и который тотчас же устремляется к нему на помощь, государь обязан знать о бедах любого из своих подданных и быть готовым поддержать его. Несправедливость же и тирания — бунт против Творца и гармонично сотворенного им космоса. Таким образом, понятие справедливости приобретает в «Короне царей» но только этическое, но и онтологическое значение.

В следующем разделе из пяти глав (о сане государя, справедливости и справедливых деяниях, нраве справедливого царя, справедливых правителях — «неверных», тирании и деяниях тиранов) оно продолжает конкоетизироваться и развиваться уже в социальном плане. Необходимость строго следовать справедливости делает бремя власти столь тяжкой, что первоначально оно было возложено на пророков, руководимых непосредственно Аллахом, а от них перешло к государям. На многочисленных примерах из жизни пророков, сподвижников Мухаммеда, арабских халифов, царей Ирана, Китая и т. д. Бухари аль-Джаухарн рассматривает разнообразные аспекты справедливости, выступающей как самоотреченная, чуждая гордыни и своекорыстия, нередко требующая суровости забота о благополучии подданных и законном устроении государства. При этом вновь и вновь подчеркивается неизбежность божьей кары, постигающей царей-притеснителей за гробом, а иногда еще и при жизни, и грозная сила молитвы угнетенных, даже если они не мусульмане.

Главы о справедливости государей сменяются разделом об их советниках и должностных лицах (писцах, посланцах, придворных), призванных укреплять повелителя в понимании долга, распространять его справедливые решения среди подданных и с безукоризненной точностью доводить их до соседей. В пяти его главах Бухари указывает на необходимость для царя советоваться с мудрыми везирами, способными удержать его от необдуманных поступков; напоминает, что перо писца могущественней меча, что посланцам надлежит во всем следовать своему идеальному образцу — посланнику Аллаха, Мухаммаду, а вельможам — быть преданными государю, как юный тюркский раб Аяз — газневидскому султану Махмуду, но не забывать, что придворный, но малодушию не удержавший властелина от жестокости, предстанет на Страшном суде его соучастником. Завершается этот раздел главой о правильном воспитании детей, которое и формирует достойных слуг государя.

В следующем кратком разделе говорится о важнейших добродетелях, на которых зиждется справедливость царя: великодушии и разумности. При этом именно разум, способный различать благое и дурное и учащий отвечать добром на зло, рассматривается как ее главная опора. За подытоживающей главой о качествах правителя, где справедливость получает еще одно определение: не делать другим того, чего по желаешь себе, — следует раздел, состоящий из парных глав, посвященных более частным вопросам: физиогномике, позволяющей верно судить о людях и не допускать несправедливости; справедливому отношению к подданным — мусульманам и «неверным» и, наконец, о щедрости, недосягаемые образцы которой являл йеменским араб Хатим ат-Таи, и о верности слову. Свою книгу Бухари аль-Джаухарн завершает призывом к государям ежедневно читать «Корону царей» после утренней молитвы, когда мысли особенно ясны, и, помня, что она верный друг и советчик, «влагать ее слова, точно жемчужины, в уши разума и сберегать их значения, точно алмазы в перстне души».

Трудно судить, последовали ли государи Аче этому совету автора «Короны царей», равно как трудно не заметить суховатого ригоризма и определенной ограниченности суждений, порой проскальзывающих в его книге. Однако нельзя не оценить благородства его слов о высоком достоинстве человека, разуме, справедливости, веротерпимости, призванных смягчить нравы правителей, тысячами избивавших «неверных», не гнушавшихся лично участвовать в пытках и казни женщин и считавших ванну из крови своих жертв лучшим средством от недугов.

 


^

О Творце, человеке и мире

 

Сказал Пророк: «Познавший себя, воистину познал Господа своего». Из хадиса же этого следует, что, покуда человек себя не познает и не постигнет свойства свои, он не сумеет познать сущее, и потому прежде всего надлежит изъяснить, что есть постижение себя.

О наделенный разумом, обрати взор на проявления, Аллаха, запечатленные в свойствах твоих, и не пренебрегай постижением себя, ибо во всех твоих членах отобразились Атрибуты и Дела Аллаха, в них же явлено Бытие Всевышнего, Господа твоего, а равно — атрибуты и дела всего сущего... Говорит Всевышний: «Не думаешь ли ты, что Мы вотще тебя сотворили? Нет, твое бытие не тщетно, и думать так — заблуждение». О раб Божий, вслушайся в дивное изречение, гласящее: «Все, что преславно в мире, не славней твоей славы, н все, что в мире ничтожно, не нйчтожнеіі твоего ничтожества». Как говорит об этом Господь твой: «Воистину Мы создали человека по образу наилучшему, а затем возвратим его к низости нижайшей». Цель же того и другого — прославления и унижения в том, чтобы ты взирал на свое ничтожество н не превозносился славой твоего бытия, ибо славой его наделяет сияние Божественной Красоты, отражающейся в нем, как в зерцале. Знай же, что твое бытие и сияние Божественной Красоты подобны зерцалу и Свету чистейшему и, если то зерцало Света не отражает, оно всего лишь железа кусок, чью цену назвать невозможно, ибо сущность его ничтожна, как сказал презренный Бухари* о Смысле преславном:

Коль зеркало не отражает свет,
Оно — ничто, кусок железа ржавый.
За что же нам себя превозносить
И, точно детям, обольщаться славой?

О обладатель славы, услышь из уст презренного Бухари, в чем слава твоя: твое бытие подобно алмазу, величье коего в его блеске. И мы, хоть не можем сказать, где тот блеск пребывает, внутри камня или вовне его, над ним пли под ним, слева от него или справа, все же знаем, что он объемлет все бытие алмаза, и, если бы блеск отделился от него, самоцвет бы лишился величия своего. Как сказал об этом Бухари, восшедший к постижению, на языке постижения (внемли и сбереги в памяти слова его!):

Алмаз прославлен блеском благородным,
Когда же блеска своего лишится,
От рода самоцветов отрешится
И станет камнем ни к чему не годным.

 

* * *

О наделенный разумом, внемли сим словам необычайным: и обратится человек во прах, и сокроется во чрево земное на долгие дни, и годы, и времена, и века, коим несть числа и счета. И покуда пребудет его тело перстью земной, не раз слепят из нее кувшины и горшки, водоносы и корчаги, сосуды и чаши и иную утварь и не раз вновь обратят в черепки, разметанные по путям и перепутьям, повергнутые под стены домов и брошенные на попрание человекам и скотам, так что во всяком пределе, исполненном святости или же мерзости, отыщется черепок из праха, коим стало тело его. И еще пройдут над ним века без числа и счета, и разорится его бытие, забудутся имя и облик, распадутся составы, и, сокрушенный тлением, он вновь станет землей я с землею смешается. Однако же не исчезнет бесследно, ибо по воле Всевышнего ангелы совокупят частицы тела его, и сколь бы ли были они малы — даже до зерна горчичного, и где бы пи обретались — на востоке ли, на западе,— вновь соберут и не смешают прах одного из сынов человеческих с прахом собрата его. И хоть бы частицы того праха были менее пылинки, они их воссоединят и смертного воскресят и приведут на поле, что именуется Полем Великим и где будет собрание всех человеков. И предъявят счет их делам, и свершениям, и речам в жизни земной, не преумножив и не преуменьшив их и на горчичное зерно. И будь менее пылинки злое или благое деяние их, они в тот день его увидят, как возвестил Всевышний: «Тому, кто свершил благое деяние не тяжелей пылинки, его покажут, и тот, кто свершил деяние злое пылинки не тяжелей, его увидит <...>)». И всех государей, что гордыни были полны, и надменно людей притесняли, и гнали божьих рабов без вины, в тот день посрамят, и они узрят, что были ничтожеством, ниже, чем жалкий скот, и низостью ничтожней, чем подлая тварь. И когда они изумятся тщете своего удела и, униженные, устыдятся своего неправого дела, бедствиями гонимы и бессильем томимы, они оглянутся окрест — не сыщется ли хоть один, кого они обласкали, и в зените славы богатством и властью взыскали, дабы на помощь пришел, но никто: ни войско, ни род, нн семья, ни дети, ни внуки им не смогут помочь в тот час печали безмерной и годину горести смертной. Никто не приблизится к ним, всяк их будет бежать и от них удаляться станет, как о том возвестил Всевышний в Коране: «В тот день бежит человек брата своего, и матери, и отца, и жены, и сыновой, и для каждого из них в тот день будет забота, которая отяготит его».

 

* * *

О наделенный разумом, прислушайся со вниманием и узнай, что Всевышний Господь твой — Всеобъемлющий, а «всеобъемлющий» означает «охватывающий все», как сказано о том: «И Аллах все сущее охватывает». Твое бытие в земной юдоли и Могущество Всевышнего можно уподобить бытию рыбы в воде. Ужели есть у рыбы хоть один плавник, что может существовать вне воды, и разве сыщется на теле ее хоть одна чешуйка, что жива чем-либо иным, нежели водой? Воистину нет! Ибо своим бытием рыба всецело обязана воде и в воде неизменно пребывает, но из небрежения себя не познает и не постигает, в чем сущность текучих вод и что без них она тотчас умрет.

О наделенный разумом, ты — рыба в океане Знания и Могущества Всевышнего, но беспечность тебя отвращает от познанья твоего бытия и постиженья, в чем жизнь твоя. Меж тем книга «Изъяснение основ веры» гласит: «И когда, обретаясь ниже седьмой земной сферы, малейший из муравьев испускает вздох, тот вздох, исторгшийся из глубин его бытия, внятен Истинному — преславен Он и возвышен! — и Он приходит к нему». Таков твой Господь, ведающий о воздыхании всякой твари, населяющей семь земных сфер и семь сфер небесных! И Ему открыто всякое бытие и всякое слово, и всякое дыхание жизни, ибо Он — Господь все видящий, и все слышащий, и все постигающий. Но не так Он видит, чтобы прежде увидеть тебя, а потом — меня, и не так слышит, чтобы прежде услышать тебя, а потом — меня, и не так постигает, чтобы прежде тебя постичь, а потом — меня. Воистину святость Аллаха превыше этого!

* * *

А теперь познай, что такое мир, пойми, какова в нем жизнь, и тогда увидишь, что сия юдоль не зиждется на единой основе и не покоится на единой опоре, которую мудрость людская постичь бы могла, но слагается из многообразья вещей, и красок многоразличных, и диковин прекраснейших без числа. И тот, кто мир возлюбит безмерно и пребудет в печали о нем неизменно, сам уподобится миру и станет то веселиться, то скорбеть, то смеяться, го лить слезы; то он — раб, то — гордый властитель, то знатный муж, то с сумою проситель. Изменчивое — таковых удел, а различия — постиженья предел, ибо не видят ни в чем постоянства те, кто мира познать не сумел. Те же, кто мир познал, найдут его не тщетным, но исполненным всякой пользы, ибо он — обитель живых, где всякий свой труд совершает, великий иль малый, и юдоль обретенья для них, где всякий даров ожидает, ничтожных иль небывалых, и древо деяний благих для тех, кто постиг его верно, и древо деяний злых для несведущей черни, и прибежище любимой и любящего, возлюбленной и возлюбившего, постигнутого и постигшего, и торжище града вечного, где всякий торговлю ведет, покупает и продает, и если получит барыш — никогда в нищету не впадет, а если потерпит ущерб — богатства не обретет. Но люди мира не знают прекрасного несказанно, и от него пребывают в изумлении непрестанно, как сказал о том Бухари:

Прекрасный мир нас изумляет ежечасно.
Шутя превознесет и вновь низвергает властно,
И если ты не смог проникнуть в суть его,
Бесцельны дни твои, и жизнь твоя напрасна.

* * *

В истинном бытии своем мосту на пути в вечность подобен мир. И всякий, кто разумом наделен, на том мосту не возводит дом, но поспешно его минует, чтоб не жалеть о его прикрасах и утехах, что он сулил, ибо помнят мудрые о припасах в пути долгом и трудном сверх сил. Но неразумный на том мосту дом возведет, и, ликуя, в него вселится, и бренным убранством его пленится, утехами и суетой, и душу обременит тщетой стяжании благ земных, и чем более соберет их, тем сильнее жизнью мирской прельстится, только ее станет чаять, и будет ею одной опечален, и в час, когда смерть за ним придет, тяжким будет души исход, ибо он о былом загрустит и узрит, как богатства его другой расточает.

Иные из сведущих говорят, что эта юдоль печали сновиденыо подобна, мы же — сновидцам, так что, когда отверзнем зеницы, и тени того не узрим, что во сне воочию созерцали.

Мудрый же скажет: мир — молнию напоминает, что ослепит на миг и вновь исчезает.

А разумный его уподобит безобразной старухе, что украсилась золотом и парчой, чтоб казаться красивой и молодой, так что всякий глупец, не зная того, к ней питает влеченье, тогда как мудрец, постигший ее естество, не в силах скрыть отвращенья.

И еще умудренные говорят, что мир подобен прелестнице юной, чей прекрасен лик, и бессилен язык описать ее дорогие уборы, и каждый, кто к ней обращает взоры, страстно в нее влюбляется и к ней душой прилепляется, но прелестница та коварна и лжива и играет любовником прихотливо, в том не видя дурного, а назавтра берет другого и, прежние клятвы забыв, всегда нарушает слово. Потому разумный верности ей не блюдет, но дает тотчас развод, чтоб чарами не плениться ее лица, удел же глупца, что с ней разлучиться не смог, ее красотой прельститься, стать рабом у ее ног.


^

Об основах царства

 

Знай, что Истинный — преславен Он и возвышен! — когда человека сотворить пожелал и задумался об Адаме, ему предназначил в удел наместничество и вершенье дел царства и власть над рабами и ангела смерти послал, дабы он, пройдя но лицу земли, горстку праха собрал, и, когда ангел тот прах принес на равнину меж Таифом и Меккой, Всевышний из персти земной человека по имени Адам создал.

И долгие годы, что чередою прошли и миновали, ангелы небес и земли в изумлении пребывали, на облик Адама взирая и не понимая, для чего он был сотворен. А по прошествии тех времен все вместе они собрались и беседовать стали о том невиданном диве и так сказали: «Господь нам от века не изъяснил, в чем сущность сего обличья, кое, должно быть, таит возвышенность и величье, и потому мы природы Адама не постигаем и не знаем, как с ним поступать надлежит». И поднялся Иблис, что в ту лору еще средь ангелов пребывал, и так им сказал: «Если хотите узнать удел созданья сего, вам следует вопрошать Того, кто создал его». И тогда все ангелы пред Аллахом предстали и сказали: «О Господь наш, чья мысль объемлет все мирозданье н всяческой вещи смысл, зрима она иль тайна, не откроешь ли нам, для чего сотворен Адам, коего денно и нощно Ты сберегал и Мудростью вышней и Мощью к жизни призвал?»

Ответствовал Истинный — преславен Он и возвышен: «Из праха он сотворен, чтоб моим наместником стал».

И когда все ангелы вняли тому реченью, они в нетерпеньи к Адаму приблизились, чтобы взглянуть на плоть того, кого соделал Господь наместником в мире этом, и непреложно узреть приметы величья и славы его, но естество, коим Адам обладал, являло лишь сочетанье простейших первоначал, зовущихся стихий четверицей, и первая из них — земля, вторая — вода, чей удел литься, третья — огонь, а четвертая — ветер, и в теле его, как и в целом свете, те стихии в своих различьях упорствовали и друг другу противоборствовали в битве лютой, затевая мятеж и смуту.

И тогда Иблис, не сдержав гнева, коснулся груди Адама и чрева и возгласил: «О ангелы, сей дом пуст, и мерзок, и гнил, и весь человека удел лишь в том, чтобы он умел есть и пить, спать и блудить, и я не постигаю, отчего его избраньем почтили и на земле наместником сотворили, и не знаю, чем он может гордиться! А посему нам надлежит к Господу с жалобой явиться».

И ангелы вновь пред Аллахом предстали и сказали: «О наш Господь, Тобою на земле сотворен Адам, коему сан властителя дан над всяким дыханьем, но он землю предаст поруганью, и будет ее разорять, и кровь себе подобных проливать, тогда как мы чисты неизменно, и пречистое имя Твое смиренно святим и восхваляем, возвеличиваем и прославляем, и Тебе покорны, а посему более нам, чем ему, подобает наместника званье».

Но Всевышний им отвечал и сказал: «Воистину я проницаю то, о чем не имеете знанья».

Ибо во тьме бытия Адама тайна сокрыта была, коей все ангелы не обладали, им же счета несть и числа. И в тот же миг Неодолимый Мощь и Величье явил, и вспыхнул пламень неугасимый и сонмы ангелов испепелил, тот же, кто от гнева сокрылся, в ужасе уста затворил. И тогда Всевышний в тело Адама Душу вселил дуновеньем, дабы имел дерзновенье к наместничеству и власти над внуками и детьми, их женами и дочерьми, смирял гневливых и тяжбы разрешал справедливо.

И покуда пророк Адам в юдоли земной пребывал и о долге царственном ревновал, потомство его преумножилось в мире сем и уже четырех тысяч достигало числом, Адам же изо дня в день им слово Всевышнего открывал и в вере истинной укреплял, учил их творить благое и воспрещал злое, и в те отдаленные лета община его процветала, благоденствовала и обладала богатствами, и казной, и благ земных полнотой, в одеянья прекрасные одевалась и отменными яствами насыщалась, чередуя с весельем труды и ни в чем не зная нужды.

Но пречистый пророк Адам, что ни день, от детей удалялся, и в местах одиноких уединялся, и там размышлял, и так тосковал, что сладостью яств не наслаждался, но голодом плоть изнурял, и в одежды прекрасные не облачался, смеяться не мог и вконец изнемог от тягостных дум своих, но упорно молчал о них. В страданиях тех его измождилось тело, иссохло и истлело, точно в огне, а на груди и спине проступили ребра под кожей, с крутыми ступенями схожи. И покуда так проходили дни, неизменно кто-либо из родни его затворничество прерывал, принося одежду и снедь, но на их подношенья Адам не желал глядеть, ничего не принял, все отринул и, томимый тоской, в безмолвии пребывал.

И тогда все Адамовы дети и внуки вкруг него собрались, и речи к нему обратили, и спросили: «О отец наш Адам, радость твоя омрачилась, ответствуй нам, как получилось, что ты удручен и огорчен, дабы мы знали, что же с тобой случилось».

На это пророк Адам им отвечал и сказал: «О дети мои и внуки, к чему о том говорить и кому дано изъяснить, что за горе меня сломило, ибо из вас ни один его облегчить не в силах. Прежде превыше небесных светил моя возносилась обитель, но за грех, что в беспечности я совершил, Вседержитель в земную юдоль, под семь небес низвел меня из рая, и теперь, когда на земле прозябаю, одного страшусь — вдруг, царствуя, совершу по небрежности новый грех и буду низвержен ниже всех сфер земных за эту измену и ввергнут в геенну. Что мне она сулит и кто меня защитит в моем злосчастье? Вот почему все чаще я в горести обретаюсь и от радостей отрекаюсь в предчувствии той напасти».

И когда потомки Адама его ответ услыхали, они загрустили и возрыдали, к отцу исполнясь участья.

А в книге «Истории пророков» говорится, что Адам — мир ему! — тысячу и пятьсот лет вершил дела царства в глубокой скорби.

 

* * *

Знай, что на земле ни одно бремя не тяжелей бремени власти и лишь подвиг посланничества превосходит его трудностью <...>. И тот, кто властвует, как подобает, во всех делах управления страной должен следовать примеру пророков, ибо сан пророка и сан владыки подобны двум алмазам в одном кольце, что безмерно ценимы и усердно хранимы, как сказал о том Бухари:

Владыка и пророк пребудут в мире бренном,
Как два алмаза в перстне драгоценном,
Превыше тех мужей никто не вознесен,
О зрячий, их узри в величии нетленном <...>

И оттого что бремя власти столь тяжко, Всевышний повелел пророкам вершить дела царства и изъяснять основы управления своим народам, дабы люди могли подражать пх деяниям <...>

Когда пророк Юсуф* — мир ему! — восседал на престоле царства в Египте, властвуя над божьими рабами, он, что ни день, все более истощался и худел и, что ни час, в лице изменялся и слабел, хоть и не было на теле его следов никакой болезни. И все везиры дивились тому состоянию государя и постичь не могли, что за недуг его изнуряет.

И вот однажды они явились к Юсуфу и, представ перед ним, спросили: «О пророк Аллаха, не скажешь ли нам, что за болезнь лишает тебя сил, дабы она обнаружилась и врачи могли тебя исцелить?» Ответствовал пророк Юсуф — мир ему: «О везиры, знайте, что недуг, меня изнуривший,— голод, а лекарство от него — пища. Однако за все время, что я на царстве восседаю — а тому уж минуло семнадцать лет,— я ни разу даже помыслить не смел о том, чтобы насытить чрево чем-либо, кроме ячменного хлебца. Как же при том душе моей не истоньшиться, плоти не истощиться, а лику не пожелтеть н не омрачиться?»

Спросили везиры: «О пророк Аллаха, отчего, обладая всеми яствами, о коих только можно помыслить, ты причиняешь душе столь тяжкую муку и не вкушаешь того, что для нее желанно?» Ответствовал пророк Юсуф: «Я страшусь есть вдосталь, ибо со всяким в Египте соучаствую, кто от голода страждет». Спросили везиры: «Что означают твои слова?» Ответствовал пророк Юсуф: «Я страшусь, как бы не нашелся в Египте голодный, о страданиям коего я не знаю и о нужде не подозреваю, и как бы не спросили меня в Судный день: «Отчего ты заботился лишь о власти и усладах жизни, а муками голодных в стране египетской пренебрегал и в тяготы подданных, кои вверены твоему попечительству, не вникал?» Что отвечу я тогда Всевышнему, которому известны все деяния рабов Его?»

* * *

Знай, что так вершили труды царства все пророки, и святые, и праведники, и ни один из них ничем не опорочил своего величия, и могущества, и богатства, но терпеливо все скорби и тяготы власти сносил, и к подданным милостив был, точно к детям родным, и радел о благе рабов божьих, ему подвластных. А сверх того со страхом неизменным заботился о жизни вечной, дабы умереть ему в твердой вере и душевном покое, избегнуть горести в Судный день и обрести радость непрестанную в райской обители. И такого государя за его достохвальные свойства порой именуют тенью Аллаха на земле, порой же — милостивым наместником Истинного — преславен Он и возвышен! — а «милостивый» означает «щедрый без меры». Если же государю чужды свойства и дела владык, о коих мы упомянули, если во всем он следует лишь своим страстям, душой пренебрегает и дела царства вершит не так, как подобает, он — тень Иблиса на земле и наместник дьявола, а посему — враг Господа и Посланника Его, который низвергает злокозненных владык, что от неразумия и беспечности блудной заносятся бесстыдно и безрассудно и, себя именуя властителями правоверных, не ставят ни во что рабов, своих верных.

О неразумный и беспечный, ужели не повелел тебе Господь твой по справедливости разрешать дела Его рабов и ужели не для того тебя поставил, чтобы ты их от всякого зла сберегал и во всяком добре наставлял? И если ты благом подданных пренебрегал дерзновенно, Господь — Опора Вселенной — против тебя в день Судный свидетелем будет и тебя осудит, показав непреложно, кто подлинно господин, а кто его раб ничтожный, как сказано о том в рубан:

Цари — что пастыри, народ — овечье стадо,
И хоть от века нерушима та преграда,
Без стада пастырем не станешь, а овце,
Чтоб быть овцою, пастыря не надо.

О государи, для того вас Всевышний величием одарил и саном наместников наделил, чтобы дар величья и славы, что вы восприяли, вы неизменно являли в достоинствах ваших, и был бы он крису подобен, величием коего всякий малаец украшен, ибо, если криса лишится, слава его упразднится.

Книга «Вежество государей» гласит, что тем, кого Всевышний владыками поставляет, подобает десять достоинств стяжать и их во всяком деянии являть, дабы прослыть меж людьми по праву государями по имени и по нраву. И им надлежит:

во-первых, потщиться в разуменьи достичь предела, дабы зло, что в их царстве вершится, от добра отличать умело;

во-вторых, знаниями обладать, с искушенными в науках дружить и книги сведущих собирать, дабы, самим их читая или к искусству чтеца прибегая, в смысл проникать и в значенье вникать их историй и назиданий и, не жалея стараний, тому следовать, что изучил, в меру отпущенных Господом сил;

в-третьих, везиров себе избирать из числа людей, что в мудрости зрелы, дабы царства всякое дело с ними решать;

в-четвертых, блистать красотой, дабы люди их любили безмерно, и добронравия полнотой, чтоб людей любить нелицемерно;

в-пятых, щедрость руки и сердца являть и скупости избегать, подданных одаряя, ведь это — преславного владыки примета;

в-шестых, не забывать труды тех, кто имеет заслуги, ибо в час жестокой нужды царю оказал услуги, и всегда добром на добро отвечать, что есть знак государя, на коем лежит величья печать;

в-седьмых, храбростью украшаться и от трусости отвращаться, в битве храня достоинство и помня, что царям подражают их витязи и славное воинство;

в-восьмых, быть воздержанными в еде, ко сну и питью питать отвращенье, ибо чрезмерность в них, без сомненья, ведет к беде и судьбе многотрудной, как о том повествует мудрый: «Всякий, кто алчен до яств, томится от жажды, а когда непрестанно пьет, от сонливости страждет, становится ленив, рассеян и нерадив и забывает беспечно о делах, что вершатся в обоих мирах: бренном и вечном»;

в-девятых, властителям не подобает чрезмерно женщинами увлекаться и в рассуждения с ними пускаться, ибо женщины разумом несовершенны, и владыки, что нощно и денно у них остаются, с ними подолгу беседуют и часто любви предаются, в разумении умаляются, и в похоти укрепляются, и, забыв о делах державы, лишаются благородства и славы;

в-десятых, царь быть должен мужчиной, ибо средь женщин нет ни единой, что украшена разумом здравым и в управленьи державой может достичь совершенства, ибо владык мусульманских удел — не только вершение дел, но и духовное главенство.

 


^

О справедливости государей

Говорит Всевышний: «Воистину Аллах заповедовал справедливость и благостность». Справедливость — это следование правде в словах и делах, а благостность — проявление доброго начала в том и другом. И обладание двумя этими достоинствами, бел сомненья, благотворно для всех сынов человеческих, в особенности же — для государей, из коих всякий, кто ими не станет украшаться, не сможет властителем именоваться <...> Сказал Пророк — да пребудут с ним благословение Аллаха и мир: «Государи, что были справедливы в мире сем, в Судный день воссядут в райском саду на престолах жемчужных».

 

* * *

Рассказывают, что один из государей верных и праведных, собираясь совершить хадж в Мекку и посетить Каабу*, созвал мудрецов и везиров и стал советоваться с ними о делах паломничества. Они же, не желая, чтобы он ради хаджа оставил царство, молвили с почтительным поклоном: «О повелитель мира, государь в своей державе подобен душе в теле, и ежели душа тело покинет, составы его распадутся». Ответствовал государь: «Я взыскую добродетели, которая обретается паломничеством, и не ведаю иного способа ее стяжать». С почтительным поклоном молвили мудрецы и ученые: «Повелитель мира может обрести эту добродетель, не покидая своей страны, ибо в ней обитает некий праведный хаджи, что долгие годы провел в Мекке и стяжал полноту заслуг, даруемых за совершение шестидесяти хаджей. Повелитель мира мог бы купить у него добродетель паломничества».

Государь отправился к тому мужу чистому и праведному и так сказал, обретясь к нему: «О шейх, не могу ли я у тебя купить ту заслугу, что даруется за совершение одного хаджа?» Ответствовал праведник: «О владыка, не только заслугу одного хаджа, но и добродетель всех шестидесяти ты можешь обрести, если пожелаешь». Спросил государь: «О шейх, какую цену ты назначишь за добродетель одного хаджа?» Ответствовал праведник: «О владыка, за один мой шаг на пути к Каабе я запрошу все сокровища мира». Молвил государь: «О шейх, из всех стран земных я владею всего лишь одной, и ее недостанет, дабы заплатить за один твоіі шаг. Как же я смогу купить у тебя добродетель хотя бы одного паломничества?» Ответствовал праведник: «О владыка, для тебя не составит труда купить заслуги всех моих хаджей». Спросил государь: «О шейх, как же может быть легким дело столь трудное?» Ответствовал праведник: «О владыка, ежели явится к тебе невинно гонимый раб божий и ты с готовностью вникнешь в его дело, благосклонно с ним побеседуешь и исторгнешь из рук притеснителя, так что тот гонимый раб в радости душевноіі возвратится в свой дом, я охотно отдам тебе все заслуги шестидесяти хаджей и, воистину расточив, обрету большую пользу, нежели ты — стяжав».

 

* * *

Мудрец Ахнаф говорил, что в справедливости залог процветания мира, а в своевластии — примета его упадка, ибо справедливость по природе своей возвышенная и благая, всю Вселенную освещает, отверзая справедливым зеницы на всякое деянье, тогда как своевластие, по природе своей низменное и дурное, всю Вселенную омрачает, скрывая от взора своевластных всякое свершенье.

 

* * *

Зайд ибн Салам рассказывал: «Повелитель правоверных Омар*—да будет Аллах им доволен! — когда пребывал в сане халифа, днем праведно судил рабов божьих, а после того как оглашал приговор, покидал Медину, удалялся на кладбище и, вытесывая из камня надгробия, добывал пропитание для семьи. Когда же наступала ночь, он творил молитву и отправлялся бродить по городу, чтобы разузнавать о всех радостях и горестях рабов божьих.

Однажды ночью я последовал за повелителем правоверных Омаром, который, выйдя за городские стены, заприметил в отдалении огонек, направился к нему и, когда подошел ближе, услышал голос женщины, что вместе с тремя своими детьми лила слезы, восклицая: "О Всевышний, покарай Омара за тяготы, выпавшне на мою долю, ибо он вкушает сладостный сон, в то время как я и мои дети страждут от голода!"

И едва лишь повелитель правоверных Омар те слова услышал, он к женщине поспешил, ее приветствовал и спросил: „Не позволишь ли мне приблизиться и поговорить с тобой?" И она отвечала: „Когда ты с добром пришел, в том не будет беды большой". И Омар к женщине той приступил, с нею заговорил и вскоре о ее невзгодах и горе вопросил. Она же ответствовала: „Я пришла сюда из отдаленных краев. Оттого что час был поздний, не смогла войти в город и здесь осталась ночь скоротать, но муки голода не дают уснуть ни мне, ни моим детям". Спросил его величество Омар: "А что это кипит в твоем горшке?" Ответствовала женщина: "В нем всего лишь вода, я налила ее в горшок, чтобы дети думали, будто для них варится рис, спали покуда и не плакали бы так громко".

Услышав те слова, Омар не мешкая возвратился в Медину, зашел в лавку бакалейщика, купил у него муки и наполнил ею мешок. Потом отправился в лавку мясника, купил мяса и, также спрятав его в мешок, взвалил тот мешок на спину и поспешил из города. Тогда я сказал: „О повелитель правоверных, дай этот мешок мне, я понесу его за тобой". Омар же ответствовал: ,,О Зайд, пусть бремя мешка сего ты на плечи возложишь, но ужели сможешь бремя греха моего понести и меня спасти от молитвы женщины той, что моей нерадивостью оскорбляется и с горестной мольбой к Господу обращается?"

Сказав так, Омар продолжил путь и всю дорогу проливал слезы, покуда не пришел к той женщине и ее детям, не подал ей мешок с мукой и мясом и они не поели вдосталь. Когда же ублаготворил ее душу, женщина молвила: "Да воздаст тебе Всевышний за добрые дела, которые ты творишь, заботясь о Его рабах, ибо ты лучше Омара!" Ответствовал Омар: "О женщина, молясь, не поминай Омара недобрым словом, ибо он не ведал о твоем горе"».

 

* * *

Рассказывают, что в лета отдаленные в городе Басра правил государь, своевластье коего не звало предела и с коим в те времена ни один из владык подлунного мира в жестокости сравниться не мог. На дороге, по которой люд отовсюду стекался по делам в Басру, он устроил заставу из рабов своих, дабы со всех проходящих по дирхему взымали и всякого, кто в город или из города шел и дирхема того не платил, через заставу не пропускали.

А еще говорят, что в ту пору жил в Басре некий огнепоклонник*, прозябавший в крайней нужде и не имевший иного достояния, кроме вьючного осла, на коем поклажу в дома доставлял и тем пропитание добывал. Когда же случалось — работы не находил, день, а то и два голодал вместе с женой, что непраздна была и потому работать на людей не могла и хлеб зарабатывать свой. И вот, гонимые голодом и нуждой и сил не имея, чтобы их превозмочь, те муж и жена решили с Басрой проститься и в место иное переселиться. Видя же, что беременной его жене пешком идти невозможно, муж на осла ее усадил и, поддерживая осторожно, пустился в путь себе на горе и вскоре заставы достиг, где со всякого, кто проходил мимо, по дирхему взымали неумолимо.

Когда же со стражами поравнялся, те стали у пего два дирхема просить, а он, не зная, как быть, им о нужде своей рассказал, и невзгоды свои описал, и сказал, что от голода страждет, и потому вместе с женою покинул дом, и в леса и поля удаляется, чтоб пропитанье добыть, и не может им ни дирхема заплатить.

Тогда молвили государевы рабы: «Раз так, плати четыре дирхема, и мы отпустим тебя восвояси». Ответствовал огнепоклонник: «Нет у меня ни единой вещи, ценой хоть в дирхем, где же взять мне четыре? Если вы не дозволяете мне пройти, я уж лучше возвращусь обратно». Молвили государевы рабы: «Тогда заплати четыре дирхема за возвращение».

И огнепоклонник пришел в великое изумленье, ибо не мог ни вперед ехать, ни назад поворотить, и, задумавшись над деянием жестоким тех притеснителей, долго не трогался с места, изнемогая от голода и усталости. Наконец решился он было вернуться в Басру, но тут государевы рабы на него напали и избили немилосердно, а его беременную жену сбросили с осла, и она, упав наземь, выкинула мертвого младенца. И тогда огнепоклонник и жена его над участью своей зарыдали, и некому было им пожаловаться на свое великое горе и удел прискорбный. А стражники меж тем отрезали хвост у осла того огнепоклонника, его самого безжалостно прогнали и от жены отторгли, а ее увели в свой дом. И не знала жена, где ее муж, а муж не ведал, где его жена.

И жена огнепоклонника предалась печали и скорби, ибо с мужем ее разлучили, и младенца лишили, и саму в доме тех притеснителей заключили. И, терпя жестокие муки, о коих никто, кроме Господа ее, не ведал, она от великой обиды возрыдала, и стала Господу жаловаться, н так взывала: «О Господь, Ты видишь, деяния злые притеснителей сих и ведаешь о судьбе Твоей гонимой рабы, ибо ничто от Тебя не укроется! Кому же, как не Тебе, мне пожаловаться, и кто, как не Ты, мучителям за меня воздаст?»

А покуда она так рыдала и душу Господу открывала, огнепоклонник, проливая слезы, взял под уздцы осла и отправился с ним в Басру, и вскоре достиг ворот государева дворца. Наконец удалось ему к государю войти, и жалобу принести на удел злосчастный, и рассказать беспристрастно о мытарствах, кои от стражников претерпел, но государь своевластный и слушать о том не хотел, слова его смехом встречал и так отвечал: «О огнепоклонник, нет в том беды, что у осла твоего отрезали хвост, потерпи немного, он и заживет. В том же, что ребенок твой умер, горя и того меньше: в доме стражей моих жену твою вмиг обрюхатят, и она тебе другого родит».

И едва лишь огнепоклонник те слова недостойные услыхал, всякое из них тысячу мук ему причинило, и душу испепелило, и удесятерило тоску и позор, так что он в горе, горе возведя взор и руки воздев к небесам, молитву к Господу обратил и так возопил: «О Господь, сотворивший небесную твердь и все, что на ней пребывает. Ты слышишь речи сего государя злонравного, и видишь муки раба Твоего утесненного, и Ты — справедливый владыка, а посему кому, как не Тебе, пожалуюсь на мою прискорбную участь, дабы Ты по своей справедливости сих притеснителей покарал праведной карой!»

И с теми словами огнепоклонник, горестно рыдая, зашагал прочь от ворот дворца того жестокого государя, не ведая, куда идет, и не зная, где остановится. И покуда шел, печалясь и скорбя, услыхал голос из мира незримого: «О огнепоклонник, оглянись назад!» — и, оглянувшись, увидел, что по воле Всевышнего земля разверзлась и поглотила дворец государя вместе со всеми его везирами, и военачальниками, и теми, кто поблизости оказался. И там, где прежде стоял дворец, клокоча, разлились воды черные, которые и доныне заполняют ту впадину в Старой Басре.

И народ туда неизменно стекается, дабы на место взглянуть, где Всевышний свой гнев явил, а праведный владыка пророков, что людей от подобных бед оградил, так учил правоверных: «Страшитесь молитвы гонимого, будь он даже неверным!»

 


^

О разуме

 

Говорит Всевышний: «Бойтесь Аллаха, о обладатели разума».

В арабском языке существует множество слов для выражения понятия «разум», из коих самое известное — «'акл». И люди сведущие возводят это последнее к слову «'икал», что по-арабски обозначает пещеру в горе высочайшей, до которой добраться невыразимо трудно. Сверх же того арабы обозначают словом «'икал» нечто прочное. А Пророк, наделенный совершенством разума, указуя на его величие, сказал: «Вначале Господь сотворил разум».

В книге, именуемой «Свойства наделенных разумом», рассказывается следующее: «Когда Всевышний создал разум, Он повелел ему: "О разум, удались от меня!" И тот удалился. Потом Он повелел: "О разум, приблизься ко мне!" И разум приблизился. И тогда изрек Истинный — преславен Он и возвышен: "О разум, ты — величайшее из моих творений, ибо обладаешь бытием, превосходящим благостью и славой все сущее. В тебе — оправдание и обвинение человеков, и от тебя — благое и дурное в них"».

Действительность и истинность такого предназначения разума познается благодаря заповедям, предписывающим творить добро, и запретам, не дозволяющим вершить зло, ибо эти заповеди и запреты коренятся в разуме, определяющем счастье и несчастье людей и указующем на тех из них, кто счастлив и кто несчастен. Обладание же разумом отличает человека от животного, как говорит об этом Бухари:

Лишь разум человечности оплот,
Тот — человек, кто разумом живет,
А тот, в ком разуму не отыскалось места,
Лишь с виду человек, по сути — низкий скот.

В книге «Свойства наделенных разумом» говорится, что семь, признаков отличают человека, обладающего разумом, от того, кто им не обладает. И все, кому довелось услышать о тех семи признаках, должны запомнить их, дабы по ним отличить разумного от неразумного. Итак, семь признаков человека, чей разум лишен изъянов: во-первых, такой человек делает добро тому, кто содеял ему зло, услаждает его душу и прощает обиду; во-вторых, являет смирение пред всеми, кто ниже его по сану, и потому стяжает славу с тех, кто по сану его выше; в-третьих, с усердием исполняет и без промедления ускоряет всякое благое дело и всякое достохвальное свершение; в-четвертых, питает ненависть ко всякому злому деянию и всякому дурному человеку; в-пятых, неизменно призывает имя Всевышнего, и испрашивает у Него отпущения грехов, и помнит о смерти и погребении; в-шестых, ведет речь так, что всякое слово его являет знание и ясность, своевременность и уместность; в-седьмых, во всяком затруднении полагается на милость Аллаха и пребывает в непреложной уверенности, что Господь может облегчить ему всякий труд, ибо для Него ничто не трудно. И потому во всех тяготах он просит у Господа помощи и пред Ним повергается ниц, что Его милосердие не знает границ.

Что же до тех, чей разум несовершенен, то их семь признаков таковы: во-первых, они притесняют всех, кто им подвластен; во-вторых, возносятся превыше других людей, с презрением взирают па малых сих и тем ставят себя над всем сущим; в-третьих, не ведут речь как подобает; в-четвертых, не удерживают людей от недостойных деяний и не питают к этим деяниям ненависти; в-пятых, попустительствуют недостойным деяниям и дурным людям; в-шестых, затягивают свершение благих дел и ускоряют исполнение дурных; в-седьмых, не умеют смиренно переносить тяготы земной жизни и потому губят души свои.

В книге «Свойства разума и разумных» говорится, что в целом свете человеку не сыскать лучшего наперсника и товарища, нежели разум; разумение же именуется в ней благодетельным другом, ибо, если ты болен, оно излечит тебя, если упал — поднимет, если в ничтожество впал — возвеличит, ежели достояния лишился — обогатит. Потому-то и не найти лучшего наперсника и товарища, чем разум, и обладание им — знак благоденствия в этом и том мирах.

В книге «Свойства наделенных разумом» говорится, что обладателя разума узнаешь по тому, как он стремится предусмотреть последствия всякого деяния и всякого слова, с надлежащей рассудительностью оценивает себя и неизменно помнит о своем уделе и исполняемом деле.

Когда государь Парвиз* наставлял сына своего Хосрова, он говорил: «О дитя мое, заботься о подданных твоих, дабы твой разум заботился о тебе, удаляй всяческое зло от подданных твоих, дабы твой разум удалял всяческое зло от тебя, и знай, что ты властвуешь над подданными, а разум властвует над тобой. О дитя мое, стремись, чтобы люди были тобой довольны, и тогда ты будешь доволен разумом».

Рассказывают, что во времена государя Нуширвана Справедливого* жил некий мудрец, прославленный своим вежеством и познаниями. И этот мудрец преподнес Нуширвапу послание, в коем свойства разума изъяснял и так государю писал:

«О Нуширван Справедливый.

знай, что разум в душах людей подобен дневному светилу, что в небесах восходит, и, когда лучами его Вселенная озарится, тому, что в ней пребывает, от света его не скрыться, а тем, кто при свете идет, с пути никогда не сбиться. Тому, кто разумом наделен, различие между добром и злом раскроется столь же ясно, как в ярком солнечном свете меж белым и черным грань.

Итак, возвеличивай разум, совершенным владыкой стань!»

Когда Нуширван прочитал то посланье, он был восхищен безмерно наставлениями мудреца, и ему отвечал словами, от коих ликуют сердца:

«О мудрец,

достославны реченья твои и превосходны твои слова, что преумножат радость тех, кто разумом обладает.

О мудрец,

владыки, что правили прежде, облекались в разума одежды, кои правление их украшали, придавая всем делам совершенство. Как же мне на разум восстать, когда он — истины древо, и как удалиться мне от него, когда он Всевышнему ближе всего.

О мудрец,

кто разумом наделен, воистину, словно древо, что прекраснейший плод рождает, и покуда оно приносит прекрасный плод, слава его в глазах людей растет, любовь к доброму древу всеми овладевает, влеченье к нему души переполняет, а его прельстительный вид все сердца услаждает. Тот же, в ком разума нет, словно бесплодное древо, что не стяжает славы в глазах людей, никому не согреет душу красотою своей, чей жалкий удел — тщета до конца его дней. И древо такое срубают, в горящий костер ввергают и поспешают прочь, ибо пламя его обжигает. Таков же разумный и тот, кто разумом не обладает.

О мудрец,

от разумного польза всем, люди рады его делам и верят его правдивым словам. От того же, кто разума. лишен, людям но будет пользы, такого не назовут живым, не скажут — он наделен душой. Тщетно любое деянье его, бесплодно его существованье, воистину только с виду он жив, но смерть достойней его про-зябанья. Истинной жизни не. ведает тот, в ком солнце разума не сияет, души таких в потемках блуждают.

О мудрец,

как разумом мне Пренебречь, когда такова природа его, и как отвергнуть его веленья, ежели разум превыше всего, чем государь и раб владеют, ибо святое отличит от нечистого, а ложь отделит от истины».

И мудрец, прочитав посланье Нушнрвана Справедливого и с великим тщанием обдумав то, о чем в нем говорилось, весьма восславил его.

Рассказывают, что мудрец Бузурджмихр* говорил: «Редко встретишь человека, наделенного полнотою двух добродетелей, из коих первая — разум, а вторая — мужество».

Мудрец Лукман* говорил: «Многоразличные познания того, кто лишен разума, бесполезны, ибо познания без разума — тщета».

Некий мудрец спросил у Бузурджмихра: «Что всего нужнее людям?» Бузурджмихр ответствовал, ему и сказал: «Всего нужнее им разум». Тогда вновь спросил мудрец: «А где предел разума?» Бузурджмихр ответствовал ему и сказал: «Как можно указать предел того, в чем никто не достиг предела».

Мудрецы согласны в том, что все на свете стремится обладать разумом, разум же не стремится ни к чему и нуждается лишь в том, чтобы его испытывали.

Ничто в этом мире не превосходит разума славой своей, и никто не превосходит богатством обладателя разума, ибо благодаря разуму обретает он широту познаний.

Разум, укрепившийся в человеке, подобен государю, пребывающему во граде своем и окруженному рабами, готовыми исполнять его повеления. И те рабы — сообразительность, понимание, мышление и воля — ублажают душу, она же умиротворяет плоть и украшает ее. Ибо душа в теле подобна светильнику в доме, озаряющему тот дом своим светом. И обладатель разума не ведает печали, ибо не совершает поступков, последствия коих огорчительны.

В книге «Свойства наделенных разумом» написано, что разумный никогда не возьмется за трудноисполнимое дело и не станет потом от него уклоняться, ибо всякое дело обдумывает наперед, дабы оно не оказалось непосильным.

Рассказывают, что Пророк — да пребудут с ним благословение Господа и мир! —говорил: «Всевышний наделил рабов своих всевозможными дарами, из коих наилучший, самый величественный и достославный — разум».

Мудрецы говорят, что разумный, предающийся сну, достойней глупца, стоящего на молитве, и разумный, пренебрегающий постом, выше глупца, соблюдающего пост, и даже если разумный плачет, он все же лучше глупца, который смеется.

Абдуллах ибн Мубарак говорил, что разум наделяет человека познаниями, коими разумный руководствуется во всех своих свершениях. Познания указывают ему, какое именно дело надлежит исполнить, разум же осведомляет, кто, когда, как, где, зачем и при помощи чего должен это дело исполнить, дабы оно не оказалось тщетным.

В книге «Свойства наделенных разумом» говорится, что разум, обладая безграничным величием, славой и благостью бытия, дарует величие и славу людям и преумножает величие и славу государей. И потому первейший долг государя укреплять свой разум, коему его правление обязано добродетельностью и без коего оно тщетно, а правитель несовершенен. Итак, государь должен превосходить разумом всех прочих людей, дабы по справедливости разрешать их тяжбы и быть сведущим во всяком деле; ибо любой из его подданных занят лишь своей работой, а государь должен заботиться о всех делах. Итак, очевидно, что государю подобает всеобъемлющий разум, ибо он должен проницать все, о чем говорят люди, дабы справедливо судить об их словах и различать, что в них истинно и что ложно.

И потому все, кто наделен разумом, особенно же государи, должны осознавать добродетельное влияние своих дел и поступков, а так как все добродетели, коими им надлежит обладать, происходят от величья разума, то государям следует неустанно стремиться к совершенству разума и с тщанием обдумывать и взвешивать свои слова, дабы они отправлялись от большего, чем душа. Ведь всем благим душа обязана разуму, подобному свече в ее тайнике, озаряющей все уголки того тайника. Ничему не укрыться от ее света, и в его лучах различимо все праведное в душе и все грешное в ней, подобно тому, как говорит об этом Бухари:

Разума немеркнущий свет озаряет любое творенье,
И указует, где правда, где ложь, где мудрость и где заблужденье.

Как написано в книге «Свойства наделенных разумом», разум для человека то же, что свет для звезды, и, так же как звезда узнается по ее свету, обладатель разума узнается по его словам и делам. По словам и делам судили о разуме везиров Нуширвана Справедливого и других людей.

Однажды его величество Нуширван обратился с вопросом к своему везиру — мудрецу Бузурджмихру: «Отчего друзья быстро становятся врагами, а враги не могут быстро вновь стать друзьями и дружба лишь постепенно-возвращается к ним?» Ответствовал мудрец Бузурджмихр: «Дружба подобна многолюдному городу, который недолго подвергнуть опустошению, однако невозможно в краткий срок заселить вновь, ибо жители лишь постепенно возвращаются в него».

Рассказывают, что султан Искандар неизменно оказывал своему наставнику больше знаков уважения, нежели отцу. Однажды мудрец Аристотель спросил у него: «Отчего ты больше почитаетшь наставника, нежели отца?» Султан Искандар ответствовал ему и сказал: «Я выказываю уважение отцу за то, что он даровал мне бренную жизнь, а наставника почитаю выше его за то, что он дарует мне жизнь вечную, ибо вечное следует предпочитать бренному. Сверх того мой наставник — мудрец, я же — владыка, а истиной владык наделяет мудрость. Посему долг владык — превыше всего почитать мудрых, дабы власть была в согласии с истиной».

Власть без познаний тщетна, ибо власть подобна кольцу, познания — драгоценному самоцвету, а достоинство кольца, не украшенного самоцветом, невелико. Потому и говорят, что властители должны быть сыновьями мудрецов, ибо и те и другие имеют часть в наследии Пророка — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — сказавшего: «Мудрецы и властители — наследники Пророка». И мудрецы наследуют его познания, а властители — его власть, и Пророк дает каждому из них его долю, и они существуют благодаря ей; разум же необходим и тем и другим.

В книге «Свойства разума и разумных» говорится, что бытие человека подобно процветающей стране, государь коей — разум, везир — рассуждение, гонец — язык, послание его — речь, и по тому, каковы деяния гонца и как он ведет речь, узнают о свойствах госхдаря и о добродетельности его правления, подобно тому, как сказал Бухари:

О мудрый, поведать настала пора,
Что разум воистину древо добра.

Благос деяние — разума плод,
Иная дорога к нему не ведет.

Разумный богат, неподвластен нужде,
А кто неразумен — живет в нищете.

И если все тайны постиг ты, о раб,
Но разумом несовершенен н слаб,

Вовек не прославится имя твое,
И смысла лишится твое бытие.

Взыскуя богатства, и славы, и сил.
Молитесь, чтоб разум ваш путь озарил.

Господь, прибегает к Тебе Бухари,
Величием разума нас озари.

 

___________

Примечания

Бухари — то есть автор «Короны царей» Бухари аль-Джаухари

Пророк Юсуф (бпблейск. Иосиф Прекрасный) — согласно мусульманской традиции считался правителем Кгипта.

Кааба — храм в Мекке, в стену которого вделан черный камень — величайшая из мусульманских святынь.

Омар — один из сподвижников пророка Мухаммеда, ставший вторым праведным халифом; правил с 634 по 644 г.

Огнепоклонник — то есть последователь древнеиранской религии зороастризма, важное место в которой занимало поклонение священному огню

Парвиз — царь из персидской династии Сасанидов, правивший с 590 по 628 г.

Нуширван Справедливый — царь из династии Сасанидов, правивший с 531 по 578 г.; символ мудрости и справедливости.

Бузурджмихр— везир Нушнрваиа, олицетворение мудрого советника.

Лукман — легендарный мудрец и целитель, которому приписывают сборник басен и множество изречений.


^