корона царей

 

Хамза Мансури

Напиток влюбленных. Тайны постигших.

 

от составителя

 

Напиток влюблённых

Предисловие

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

 

Тайны постигших

Автопортрет Хамзы-суфия

 

 

 

________

Перевод и предисловие: В.И.Брагинский

Перевод по источнику: Attas Syed Muhammad Naguib al-. The Mysticism of Hamzah Fansuri. Kuala Lumpur, 1970

 

 

Французский адмирал Болье, посетивший в 1620 г. Аче, в своих мемуарах описал визит к султану некоего незнакомца: «Этот человек, магометанин, именовал себя племянником Иисуса Христа и большим знатоком закона Мухаммада. Наделенный натурой пророка, он пришел к государю Аче, по тот был столь мало тронут его вразумлениями, что приказал ему остаться в дверях и при таких манерах не сметь входить, отчего прорицатель замолчал, словно внезапно пораженный немотой». Султаном был известнейший завоеватель Искандер Младший, отличавшийся такой маниакальной раздражительностью, что в день перед полнолунием ни один из придворных не отваживался к нему приблизиться. Пророком, раздосадовавшим султана своей «некуртуазностыо», был величайший малайский суфий, прозаик и поэт Хамза Фансури. Тщетные попытки увещевать владык окончательно убедили его держаться подальше от двора и удерживать от «дружбы с раджами и эмирами» своих последователей, ибо сам Мухаммед «запретил быть рабами несправедливых».

Хамза Фансури родился во второй половине XVI в. в городе Барус (Фансур) на западном побережье Суматры. Барус славился не только как место сбора лучшей в те времена камфоры и процветающий порт, привлекавший арабских, персидских, индийских купцов. Он был также крупным центром богословия: сначала (с VII в.) — буддийского, а затем — мусульманского. Не исключено, что именно здесь, прежде чем отправиться в странствия, Хамза Фансури изучил арабский и персидский языки, затем, взыскуя единения с Высшей Реальностью, он долго путешествовал — посетил Пахаиг на Малаккском полуострове, Бантен и Ку-дус — на Яве и. наконец, священные города Мекку и Медину, а возможно, и Багдад — центр суфийского братства Кадирийя, членом которого он стал. Возвратившись из Кудуса, Хамза обосновался в небольшом, затерянном среди джунглей поселении Шахре-е Ноу (Новый город), расположенном в дне пути от столицы Аче. Он считал, что обрел здесь истинное бытие, достиг цели суфийского познания, заново родился, и потому в стихах нередко называл себя «уроженцем двух городов».

В Аче при Алауддине Риайят Шахе (1588—1604) и Искандере Младшем (1607—1636), в годы правления которых творил Хамза, суфизм был крайне моден. Достигший духовного просветления, прекрасно образованный писатель мог наблюдать на каждом шагу довольно вульгарные проявлеиня этой моды. Султанский тронный зал носил название «Обитель совершенства», река в государевом парке — «Обитель любви», островок на ней — «Остров божественного милосердия», аческая цитадель — «Град затворничества». Даже флагман султанского флота именовался не иначе как «Зерцало чистоты». Хамза, учивший о боге, более близком к любящему его, чем «шейная артерия», с иронией рассказывал об утонченных юношах и древних старцах, как по команде ставших суфиями и устремившихся на поиски всевышнего в лесную глушь. Но особенно резко он обрушивался на сторонников йогической практики постижения божественной реальности и одновременно на невежественных, но влиятельных при дворе ортодоксов, которые, подобно кади Аче, подозревали в каждом суфии вероотступника. Как известно, нападки на кади закончились уже после смерти Хамзы знаменитой «дискуссией у трона», казнью учеников писателя и сожжением его книг.

Стремясь просветить своих «не сведущих в арабском и персидском языках» соотечественников. Хамза Фансури первым создает на малайском языке трактаты по суфизму: «Напиток влюбленных» — относительно простое и краткое систематическое руководство для вступающих на суфийский путь; «Тайны постигших» — более сложное сочинение, построенное как автокомментарии к пятнадцати четверостишиям, в соответствии с традициями мусульманской педагогики предназначенным для заучивания наизусть; «Адепт» — книга о самопознании, доступная лишь посвященным.

В этих трактатах, следуя классикам суфийской школы «вахдат аль-вуджуд» («единство бытия») Ибн аль-Араби и аль-Джили, Хамза Фансури излагает учение о не прекращающемся ни на миг процессе творения мира, возникающего как серия манифестаций (сначала духовных, а затем материальных) божественной сущности, в которой, точно дерево в семени, потенциально содержится вся полнота бытия. Завершается процесс творения созданием человека, который объединяет в себе все манифестации, как духовные, так и материальные, и является точной уменьшенной копией мироздания — микрокосмом. Поэтому для постижения Творца человеку нет нужды «оглядываться ло сторонам», достаточно обратиться к самопознанию. Тогда он узрит в глубинах «духовного сердца» сияющий лик Господа и еще при жизни возвратится к Творцу, замкнув извечный круг манифестаций. Путь мистического самопознания бесконечно труден, но бесконечно легким делает его божественный дар любви, опьяняющей влюбленного, лишающей его страха, своекорыстия и, наконец, ощущения своего отдельного, индивидуального «я», превращающей его в приближенного раба, которому прощаются любые прегрешения. Именно величайшим в малайской литературе певцом этой любви, противостоящей мелочной осторожности рассудка и его страсти к стяжанию, и является Хамза Фапсури.

С особой силой «тема любви» выражена в поэтических сочинениях Хамзы Фансури, которые написаны в жанре шаира, созданного им ни основе синтеза традиций ближневосточной словесности и местного фольклора и ставшего впоследствии основным жанром малайской поэзии. Проза и стихи Хамзы Фансури обнаруживают сильное влияние ближневосточных суфийских авторитетов и классиков персидской поэзии — Аттара, Руми, Саиди, Джами. Ираки и других, но в то же время глубоко национальны. Один из исследователей творчества Хамзы Фапсури справедливо заметил о «внутреннем пейзаже» его произведений: «Он создает в воображении убедительную картину жизни малайского общества в XVI в., где по ночам люди разгуливают с факелами, облаченные в саронги и кайны из хлопчатой ткани (и добавим: на всякий случай вооруженные неизменными крисамн.—В. Б.), где влюбленные закладывают за ухо цветок, где бегают, точно олени, плавают, как киты, или продают водку из пальмового сахара, где мир уподобляется игральной кости, где зонт с бахромой служит высшим символом знатности, где стоят плетеные заборы и юноши наносят ночные визиты в кампунг (окруженный таким забором «квартал».— В. Б.) возлюбленной и где божественное и внешнее бытие в их взаимоотношении сравниваются с кокосовым орехом и его скорлупой».

Сочинения Хамзы Фарсурн — это не сухие труды педанта-ученого, обычные в малайской суфийской литературе более позднего времени, но произведения одаренного литератора, насыщенные яркими образами (к частности, милыми сердцу малайца образами морской стихии) и демонстрирующие виртуозное владение словом. Достаточно вспомнить построенное на игре антонимов рассуждение о том, как Аллах «... из имени Милосердный создал непреклонных в вере, а из имени Неодолимый — одолеваемых неверием», или еще более тонкую аранжировку парных терминов: «отъединенность» — «уединенность» и «отлучение» — «отречение».

 

^

Предисловие

 

Знай, что немощный дервиш Хамза Фансури пожелал указать в книге на малайском языке путь к Господу — преславен Он и возвышен! — и изъяснить постижение Его, дабы, если будет угодно Аллаху, Его рабы, не сведущие в арабском и персидском, могли судить об этих предметах.

Что же до самой книги, то он назвал ее «Напиток влюбленных», чтобы те, кто жаждет этого напитка, могли испить его, ибо в ней— речи влюбленных в Господа. Однако они изложены кратко и лишены пространности.

Постижение Господа — дело невыразимо трудное. Если учитель не наделен совершенством, а ученик — мудростью, Его не постичь, ибо постижение — тайна Пророка — да пребудут с ним благословение Господа к мир! Все же нам надлежит стремиться к постижению в меру сил, ибо сказал Посланник Божий — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Тот, кто взыскует с усердием,— найдет».

И еще сказал Посланник — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Стремление к знанию предписано всем мусульманам и мусульманкам».

И еще сказал Посланник — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Отправляйся на поиски знаний, будь они хоть в Китае».

И говорит Всевышний: Я ведь создал джиннов и людей, только чтобы они Мне поклонялись (то есть — познавали Меня)».

И еще говорит Всевышний в священном предании: «Я был сокрытым сокровищем, и возжелал быть познанным, и, дабы быть познанным, сотворил всяческую тварь».

Поэтому суфии и говорят, что наш долг в меру сил постигать Господа и поклоняться Ему. Не должно являть небрежения к делам веры, стремиться к мирскому величию и стяжать больше, чем потребно на утро и вечер; не должно также чрезмерно тревожиться о женах и детях, есть и спать, подобно скотам, ибо человек весьма возвеличен пред Господом. Познайте же свое величие! Тот, кто стремится к Его постижению и вершит дела поклонения, велик пред Господом; тот же, кто не стремится и пренебрегает делами поклонения, несовершенен. Как говорит Всевышний: «У них сердца, которыми они не понимают, глаза, которыми они не видят, уши, которыми они не слышат. Они, как скоты, даже более заблудшие. Они — находящиеся и невнимательности».

Мы не должны пренебрегать этими словами и думать, что лишь неверные пребывают в беспечности. А потому нам подобает преданность и стремление обрести знания у учителя, достигшего совершенства в Законе, Пути и Истине. Ибо закон подобен ограде, Путь — дому, Истина — имуществу, сберегаемому в доме. Если дом не огражден, воры расхитят имущество. То есть, того, кто стремится к Господу иначе, нежели путем Закона, искусит дьявол. Как говорит Всевышний: «Разве Я не заповедал вам, сыны Адама, чтобы вы не поклонялись сатане? Ведь он для вас враг явный!»

Итак, оградим себя, дабы не быть искушенными дьяволом. Тот, кто оградит себя оградой Закона, не будет искушен; тот же, кто выйдет за ограду Закона, несомненно, примет искушение.

Что же до тех, кто умаляет Закон либо унижает Его, то они — неверные — спаси Господи от такого Удела! Ибо Закон неотделим от Пути, Путь неотделим от Истины, Истина неотделима от Постижения.

Эта четверица подобна торговому кораблю: Закон — его киль, Путь — палубный настил, Истина — груз, Постижение — прибыль от продажи груза. Если отвалится киль, кораблю не миновать крушения, а тогда мы лишимся и прибыли, и средств, истраченных на снаряжение корабля, и окажемся в убытке. А Аллах знает лучше!


^

Глава четвертая

в изъяснение того,

что есть постижение Всевышнего

 

Знай, что Пророк — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — сказал: «Постижение — моя тайна».

И еще сказал Посланник Божий — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Молитва без постижения не имеет силы».

Знай: пророки и святые, мудрецы и схоласты согласны в том, что Аллах — преславен Он и возвышен!—един, а не двойствен; извечен, а не явлен внове; творец, а не тварь. Он не имеет формы и цвета; непреходящий, а не тленный, не отделимый от твари, но и не пребывающий в ней; не отторжимый от твари, но и не содержащийся в ней. Нет подобного Ему и сходного с Ним, нет у Него соучастника и нет Ему равного. Он неподвластен пространству и времени, бесконечен. Святость Его превыше этих слов.

Все суфии, схоласты и богословы согласны в этом, однако суфии превосходят прочих, утверждая далее Его беспредельность и безграничность. Значение же понятий «беспредельность» и «безграничность» в том, что Он не пребывает ни вверху, ни внизу, ни справа, ни слева, ни впереди, ни позади. То есть, Он — Бытие, не подвластное шести направлениям. Он — словно безбрежный океан, словно ничтожный плод. Поэтому суфии и утверждают, что Аллах — преславен Он и возвышен! — есть Вседержитель, ибо Он объемлет всю вселенную. Говорит Всевышний: «Он объемлет всякую вещь!»

И богословы утверждают, что всеобъемлюще Его Знание, суфии же — что и Его Сущность, и Его Знание — всеобъемлющи, ибо Он неотделим от Своего Знания. Ведь Аллах — преславен Он и возвышен!—не таков, как человек, чьи знания можно отделить от него.

Далее, Аллах — преславен Он и возвышен! — благодаря Своей Сущности и Знанию близок к нам, однако постичь эту близость невыразимо трудно. Это слово имеет четыре значения, а первое из них — близость во времени, второе — близость в пространстве, третье — близость по свойствам, четвертое — близости Всевышнего. И именно ее — близость Всевышнего — постичь крайне трудно.

О близости во времени говорят: «Времена Мухаммеда — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — ближе к нам, чем времена Иисуса — мир ему!» О близости в пространстве говорят: «Луна ближе к нам, чем Плеяды». О близости по свойствам говорят: «Байязид*— да будет Господь им доволен! — ближе к Мухаммаду — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — чем Утба* и Шайба* — да будут они прокляты!» Ведь хотя Байязид более, чем Утба и Шайба, удален от Посланника во времени, он ближе к нему по своим свойствам. Близость же Аллаха — преславен Он и возвышен! — к миру не такова, .хотя и говорит о ней Всевышний: «И Он с вами, где бы вы ни были».

И еще говорит Всевышний: «И Мы ближе к нему, чем шейная артерия».

И еще говорит Всевышний: «И [Он] в ваших душах. Разве вы не видите?»

Поэтому суфии утверждают, что Всевышний близок к пророкам, святым и праведным, а также к многобожникам, неверным и нечестивым. Он близок ко всякой своей твари, но прежде всего дарует близость людям знания и служения. Итак, к тем, кто постигает Его и с усердием поклоняется, Он «близок», от тех же, кто не познает Его и грешит,— «далек». Однако смысл понятий «близок» и «далек» здесь иной, чем в примерах, изъясненных ранее. Выразить его невозможно, и он доступен лишь получившим откровение.

Вопрос. Если спросят: «Коль скоро Сущность Господа объемлет всю вселенную, пребывает ли Она в нечистотах?» — то ответьте: «Это можно понять по аналогии с солнечным теплом, которое объемлет всю вселенную, равно согревая все: нечистоты и тлен, благое и дурное, Каабу и кумирни идолов; и от нечистот не становится оно нечистым, от тлена — тленным, от благого — благим, от дурного — дурным, от Каабы не обретает оно благодати, от кумирни идолов — скверны. Коль скоро этого не происходит с теплом, то тем более с Аллахом — преславен Он и возвышен! — превосходящим святостью все, что свято. Могут ли осквернить Его нечистоты и тлен?».

Вопрос. «Если Сущность Аллаха объемлет всякую вещь, то кто же страждет от адских мук и кто наслаждается райским блаженством?»

Ответ. «Это можно понять по аналогии с золотом и динаром. Если расплавить динар в огне, исчезнет динар, но не золото. Хотя золото и динар нерасторжимы, из золота можно сто и тысячу раз отчеканить новый динар, и всякий раз в огне погибнет лишь монета, золото же пребудет, как и прежде. Может ли оно уничтожиться и может ли погибнуть? Итак, динар подобен твари, золото — Творцу, уничтожается и гибнет лишь тварь». Эти слова крайне трудны для понимания, и тем, кто еще не постиг их смысл, мы поясним его изречением Али ибн Аби Талиба — да почтит Аллах его лик: «Я не вижу ни одной вещи без того, чтобы не видеть в ней Господа».

И еще сказал Посланник Божий — да пребудут с ним благословение Господа н мир: «Тот, кто, глядя на всякую вещь, не видит в ней Госиода, смотрит тщетно».

Поэтому суфии и говорят, что Сущность Аллаха объемлет всякую вещь. Богословы, суфии, схоласты и мудрецы согласны в том, что никто не постиг Сокровенной Сущности Господа— преславен Он и возвышен! Однако же мы в меру наших сил можем высказать о Ней суждения по аналогии. А Аллах знает лучше!

 

^

Глава пятая:

В изъяснение того,

как проявляется Сущность Всевышнего

 

Знай, что суфии называют Сокровенную Сущность Истинного — преславен Он и возвышен! — неопределенностью. Называют же Ее так потому, что Она недостижима для нашего разума и рассуждения, знания и постижения. Да и что сказать о нашем знаний и постижении, если даже пророки и святые испытывали перед Ней благоговейный трепет. Поэтому Пророк — да пребудет с ним благословение Господа и мир! — сказал: «Преславен Ты, мы не можем Тебя постичь истинным постижением».

И еще сказал Пророк — да пребудут с ним благословенно Господа и мир: «Размышляйте о творениях Господа и не размышляйте о Его Сущности».

Поэтому суфии называют Ее неопределенностью, разумея под этим, что Она никак не проявлена.

Первая ступень определенности четверична и включает Знание и Бытие, Зрение и Свет. Эта четверица именуется первой ступенью определенности потому, что благодаря Знанию проявляются Знающий и Объект Знания, благодаря Бытию — Податель Бытия и Обретающий Бытие, благодаря Зрению — Видящий и Увиденное, благодаря Свету — Освещающий и Освещенное. Все это — Знающий и Объект Знания, Первый и Последний, Явленный и Сокровенный — получает имена на первой ступени определенности.

Что до Объектов Знания, то суфии именуют их Неподвижными Сущностями, иные называют Объекты Знания Умопостигаемыми Формами, иные — Сущностями Вещей, иные — Соединяющим Духом. Все эти понятия относятся ко второй ступени определенности.

На третьей ступени определенности проявляются человеческий, животный и растительный духи.

Четвертая и пятая ступени определенности объемлют мир тел, то есть всю вселенную и всяческую тварь. Их называют также ступенями беспредельного множества.

Ступени определенности неисчислимы, однако Знание и Бытие, Зрение и Свет неотделимы от каждой из них, ибо без этой четверицы самопроявление Владыки ступеней определенности было бы невозможно. Поэтому суфии говорят, что бытие вселенной есть Бытие Господа. Вселенная воспринимается нами как сущая, хотя в действительности не обладает бытием, ибо получает свое бытие от Бытия, нисходящего по ступеням определенности. Лишь по недостатку знания мы считаем ее обладающей бытием.

Что до первой ступени определенности, то ее называют как Трансцендентной, так и Имманентной. Имея в виду Сущность, уединенную в самой себе, мы называем эту ступень Трансцендентной; имея же в виду Сущность вместе с совокупностью Ее Атрибутов и имен — Имманентной. Ибо Трансцендентное называют Имманентным в той мере, в которой оно является опорой всей вселенной от начала и до конца.

Первую ступень определенности суфии уподобляют океану. Когда воды океана вздымаются, их именуют волнами. То есть, когда Знающий взирает на Самого Себя, в Нем проявляется Объект Знания. Когда океан дышит и воды его испаряются, их именуют паром. Под ним разумеют единичных духов и Соединяющий Дух, которые пронизывают Неподвижные Сущности. Когда пар собирается в небе, его именуют тучей. Под ней разумеют вещи-в-потенции, которые, скопившись в Неподвижных Сущностях, готовы устремиться наружу. Когда капли падают из небесной тучи, их именуют дождем. Под ним разумеют Соединяющий Дух вместе с Неподвижными Сущностями, которые, повинуясь Творящему Слову «Будь!», проявляют себя вовне, обретая многообразные формы. Когда дождь прольется на землю, его именуют потоком. Под потоком разумеют Соединяющий Дух, Изначальные Потенции и Неизменные Сущности, «струящиеся» (т. е. актуализовавшиеся.— В. Б.) ниже ступени Творящего Слова. Когда поток изливается в океан, он вновь становится океаном, однако же океан несравненно свят и неизменен. Хотя и покидают Его воды, Он не мелеет, хотя и возвращаются к Нему — не переполняется, ибо святостью Он превосходит все, что свято.

Говорит Всевышний: «Все гибнет, кроме Его Сущности», а под Ней разумеют Его Бытие. Оно — всегда сущее, все же, кроме Него, — никогда не сущее. Ибо, по мнению суфиев, лишь нечто, обладающее бытием, становится чем-то сущим, а ничто не может им стать. Это значит, что Аллах — преславен Он и возвышен! — Необходимое Бытие, сущее благодаря Самому Себе, а не чему-либо другому, тогда как всякое бытие-в-потенции становится [актуально] сущим благодаря Ему. А если бытне-в-потенции становится [актуально] сущим благодаря Ему, то, следовательно, [изначально] оно не есть [актуально] сущее.

Богословы утверждают, что Он создал мир из ничего и, создав его, вновь ввергает в ничто. «Коль скоро это так, — говорят суфии,— то либо Всевышнему свойственна изменчивость, либо Его могущество ограниченно. На наш взгляд, из ничего не может возникнуть нечто, а нечто не может обратиться в ничто». Гибнет лишь внешняя форма, но не духовная сущность. Это постигают по аналогии с умершим, у которого тленна лишь явленная телесность, сокровенная же духовность — нетленна. Как говорит Всевышний: «Не говорите о тех, которых убивают на Пути Аллаха: "Мертвые!" Нет, живые! Но вы не сознаете».

То же и со всякой вещью; она имеет свое начало в Господе и возвращается к Нему, а не возникает из небытия и возвращается в небытие. Как говорит Всевышний: «Его приказ, когда Он желает чего-нибудь,— только сказать ему "Будь!"—и оно бывает».

Суфии говорят, что слово «ему» предполагает нечто сущее, и, таким образом, Всевышний обращается к чему-то сущему. Не будь оно сущим, Всевышний не назвал бы его словом «ему». Еще суфии говорят, что Всевышний — Вечный и Всеведущий, а коль скоро Он всеведущ, в Его Знании должны существовать Объекты Знания. Все, чему Он дает бытие еще до грани Творения и за этой гранью, все, что мы видим, берет исток в Объектах Его Знания. А если это так, то Он творит нечто из чего-то сущего и не творит его из небытия. Под этим «чем-то» разумеют существование в Нем определенных видов Предрасположенности. Как, говорит Всевышний, «Каждый день Он в каком-либо состоянии».

О взыскующий знания, Бытие Аллаха — преславен Он и возвышен! — подобно беспредельному и бесконечному океану, а вселенная и все, что ее составляет,— ничтожному пузырьку пены. Каков же удел каждого человека в этой пене? Ясно, что не иной, чем тот, о котором говорит Всевышний: «Все, что пребывает во вселенной, исчезнет, вечен лишь Господь твой, Владыка Славы и Величия».

О взыскующий знания, вселенная подобна волне, а Бытие Всевышнего — океану. Хотя волна [внешне] и отлична от океана, в своей истинной сущности она тождественна с ним. Как говорит Всевышний, «Он сотворил Адама по образу Его».

Богословы утверждают: значение слов «по образу Его» в том, что Всевышний сотворил Адама по образу Адама. Суфии же утверждают, что по образу Творца. Однако ученые мужи не могут удовлетворительно истолковать это священное предание. А Посланник Божий — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — сказал: «Всевышний сотворил Адама по образу Милостивого».

Поэтому Милостивый подобен океану, а Адам — пене. И еще сказал Посланник — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Тот, кто познал самого себя, познал Господа своего».

Это предание также указывает на аналогию океана и пены. Тот, кто понимает его, понимает проявление Сущности Истинного — преславен Он и возвышен! О ступенях Ее проявления написано много, все же, что содержится в этой книге,— лишь краткое изъяснение.

Любящие Господа пусть взыскуют Его также и на пути поклонения Ему. А Аллах знает лучше!

 


^

Глава шестая:

в изъяснение

Атрибутов Аллаха — преславен Он и возвышен!

 

Знай, что Атрибутов Господа, со-вечных с Ним,— семь: первый — Жизнь, второй — Знание, третий — Воля, четвертый — Могущество, пятый — Речь, шестой — Слух, седьмой — Зрение. Господь — вечен, и эта семерица со-вечна с Ним. Не будь семь Атрибутов со-вечны с Ним, Он не был бы совершенен. По этой причине суфии считают Атрибуты тождественными самой Сущности. Так, например, обстоит дело с Атрибутом Жизнь, благодаря Ему Сущность именуется Живой; или Знание, благодаря Знанию Сущность именуется Знающей; или Воля, благодаря Воле Сущность именуется Волящей. И точно так же со всеми Атрибутами, которым несть числа. Богословы же утверждают, что Атрибуты не есть Сущность, но и не есть Не-Сущность. Например, Имам Газали сказал: «Атрибуты Господа не есть сама Его Сущность, но и не есть нечто иное, отличное от Нее».

Что до Атрибутов Истинного — преславен Он и возвышен! — то Они Совершенны. Ступенью ниже Божественного Совершенства следуют Его Величие и Красота, все же прочее, что явлено во вселенной,— ниже Величия и Красоты.

Все благое берет начало в Атрибутах Красоты, все дурное — в Атрибутах Величия. Неверие исходит из Атрибутов Величия, вера — из Атрибутов Красоты, ад — из Атрибутов Величия, рай — из Атрибутов Красоты, гнев — из Атрибутов Величия, милосердие — из Атрибутов Красоты.

Сущность — всеобъемлюща; Ей сопричастны как Величие, так и Красота, ибо и Величие и Красота суть Ее Атрибуты. Порой Красота обращается в Величие, либо Величие — в Красоту. Так, дьявол первоначально имел истоком Красоту, а уже после стал сопричастен Величию. Итак, Атрибуты изменчивы. Сущность же — преславна Она и возвышенна! — по святости Своей превыше изменчивости.

Так, вода рождает волны, волны бесконечно изменчивы, вода же остается неизменной, она всегда прозрачна и чиста, не имеет формы и цвета. Все формы и всякий цвет берут начало в Атрибутах Величия и Красоты.

Суфии спрашивают богословов: «Господь сотворил одних верующими в Него, и Он же создал других неверными; отчего Он не сотворил их всех одинаковыми? Затем Он даровал верующим веру и постижение, неверным — неверие и многобожие и определил в удел верным рай, а неверным — ад, где и те и другие пребудут во веки веков. Его называют Справедливым, так отчего же Его дела таковы?» Богословы отвечают на это: «Ибо Он вершит все, что пожелает». Суфии говорят: «Если Он вершит все, что пожелает, то Он — притеснитель, ибо, если мог создать неверных верными, зачем сотворил их неверными, а сотворил таковыми, безжалостно вверг в ад во веки веков. Как же называют Его Справедливым?»

Богословы отвечают: «Это можно понять по аналогии с тем, как поступает хозяин козьего стада. Часть коз он забивает и свежует, а мясо их варит либо жарит на огне, насадив на вертел. Козы принадлежат ему, а не кому-то другому. Если бы он забил чужих коз, то был бы притеснителем, но, коль скоро своих,— не может быть так назван».

Суфии говорят: «А теперь послушайте наше толкование. Сущность Господа вечна. Изначальные потенции всяческой твари, пребывающие в Его Знании, также вечны. Все, что творит Аллах — преславен Он и возвышен! — Он творит в согласии со свойствами потенций. Потенции верующих имеют исток в Красоте, потенции неверных — в Величии. А так как Красота есть образ Милосердного, а Величие — образ Неодолимого, то Аллах— преславен Он и возвышен! — верша дела свои, из имени Милосердный создал непреклонных в вере, а из имени Неодолимый — одолеваемых неверием, ибо Его именуют также Подателем Стойкости и Приводящим к Покорности. И Он ввел верующих в рай и вверг неверных в ад согласно их изпачальным потенциям, ибо рай имеет истоком Милосердного, а ад - Неодолимого. Так он вернул каждого к его первоначалу».

Что до людей, ангелов и джиннов, то Всевышний повелел им всем поклоняться Ему, и они воистину Ему поклоняются, однако помощь и действие, сила и любовь исходят лишь от Него. Так что, когда Он видит тех, чьи изначальные потенции имеют исток в вере и Именах Милосердный и Податель Стойкости, Он повелевает им поклоняться. После же того, как они совершат дела поклонения, вводит их в рай. Неверным же Он дает силы творить грех и противиться вере и ожесточает их души, так что они не вмещают веры. Он видит, что изначальные потенции неверных имеют исток в Именах Неодолимый и Приводящий к Покорности. И он повелевает им грешить, а затем ввергает в ад. Вот что следует разуметь под Его Справедливостью: Он не может быть назван притеснителем, ибо не изменяет чей-либо удел.

Истинно сказал Посланник Божий — да пребудут с ним благословение Господа н мир: «Ни одна пылинка не двинется с места иначе, как по воле Аллаха».

И еще сказал Посланник — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Благое и дурное от Всевышнего».

Однако все, восходя к Нему, становится сущим в согласии с изначальными потенциями Объектов Знания, Заключенных в Его Знании, ибо потенции Объектов Знания суть разнообразные виды Предрасположенности Его Сущности. Сама же Сущность чужда разнообразию — Ее святость возвышенней всякой Предрасположенности н превосходит доступное для понимания.

Богословы говорят: «Если это так, то тщетны Его Воля и Могущество, ибо сущее становится тем, что оно есть, само по себе, в силу закона изначальных потенций, а не благодаря Воле и Могуществу». Суфии отвечают на это: «Воля и Могущество — сущие всегда, их Бытие вечно, однако Воля и Могущество действуют в согласии с потенциальностью Объектов Знания, ибо Объекты Знания — это виды Предрасположенности Его Субстанции. Если Он подвергнет изменению эти виды Предрасположенности, исчезнет Его Величие, а Оно — не что иное, как Его неизменное Совершенство. Итак, если Он подвергнет изменению Свое Величие, то не будет Совершенен».

Это можно понять по аналогии с тем, как поступает человек прекрасной наружности. Побуждаемый волей и могуществом, он кое-что изменяет в своей красоте — подводит брови, придает наилучшую форму носу и линии губ, однако совершает все это в согласии с мудростью. Действуя же иначе, чем в согласии с мудростью, он лишился бы своего совершенства.

Другую аналогию представляют умозаключения государя, наделенного столь совершенным могуществом, что он властен над всяким превращением: слонов может обратить в лошадей, а лошадей — в слонов, коз обратить в собак, а собак — в коз. Однако государь добровольно не совершает тех превращений, ибо иначе он лишился бы своего совершенства, признав, что существовавшее прежде еще не было совершенным и что лишь сейчас ои пожелал наделить его совершенством и величием. Да будет ведомо!

Нам же предписана вера в различные виды Его Предрасположенности, в Его Атрибуты и Дела и во все, что свидетельствует о Нем, как-то: рай и ад, страдания в могиле и адские муки, а также ответ в Судный день*. И, хотя все это не обладает истинным бытием, нам надлежит в это веровать, а тот, кто уклоняется от такой веры, причастен Атрибутам Величия и Имени Неодолимый, обретает кару свою и становится неверным — спаси Господи от такого удела! Тот же, кто несет такую веру в себе,— правоверный. Он причастен Красоте, и Милостивому, и Подателю Стойкости. А Аллах знает лучше!

 


^

 

Глава седьмая:

в изъяснение

любви и благодарности

 

Знай, что среди всех благородных степеней нет более возвышенной, чем степень любви, ибо ее нельзя достичь иначе, как по благодати Всевышнего. А влюбленного узнаешь по тому, что он не страшится смерти. Если же страшится, то воистину не влюблен, ибо влюбленный жаждет смерти. Как сказал Посланник Божий — да пребудут с ним благословение Господа и мир, «тот, кто умер от любви, воистину удостоился мученического венца».

И еше сказал Посланник — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Тот, кто возлюбил, и любил всеми силами души, и умер от любви, воистину удостоился мученического венца».

А суфии говорят: «Любовь — противник разума». Ибо разум стремится к жизни, любовь — к смерти; разум стремится к стяжанию богатств, любовь — к расточению их; разум стремится к сану владыки и везира, любовь — к уделу нищего; разум стремится к телесной крепости, любовь — к немощи; разум стремится к славе, любовь — к унижению; разум стремится к сытости, любовь — к голоду; разум стремится к возвышению, любовь — к уничижению. Поэтому суфии и говорят: «Любовь — противник разума».

Так, еслі некто захочет сразиться с сотней врагов, Разум скажет: «Не выходи на бой, ты одинок, а враги многочисленны. Как ты сумеешь их одолеть?» Любовь же скажет: «Хоть ты к одинок, не бойся». Как говорит Всевышний, «и когда придет их предел, то они не замедлят ни на час и не ускорят».

А желают смерти влюбленные потому, что сказал Посланник — да пребудут с ним благословение Господа и мир: «Умри до смерти!»

И еще говорит Всевышний: «Скажи, [о Мухаммед]: "Если будущее жилище у Аллаха для вас исключительно, помимо людей, то пожелайте смерти, если вы правдивы!"»

Однако под словом «смерть» не следует понимать самоубийство оружием либо ядом. Умереть — значит всецело предаться Всевышнему посредством отъединенностн и уединенности, которые суть отречение и отлучение. Под первым разумеют отречение от дома и богатств, от дружбы с государями и везирами; под вторым — отлучение себя от общества людей. Итак, отречение есть отъединенность от своего «я», а отлучение — уединенность с Господом или — иначе — они суть отвержение своего «я» и утверждение Господа. Таково значение слов: «Нет бога, кроме Бога, у которого нет сотоварища», ибо под «сотоварищем» Господа — преславен Он и возвышен! — разумеется человеческое «я». Если же человек отъединит свое «я», то уединится, иными словами, когда отъединит «сотоварища», пребудет с Ним в уединении. А достигший уединения стяжает имя влюбленного и опьяненного, ибо влюбленный отрекается от своего «я».

И тогда он не страшится тигров, которых страшится разумный, не страшится ни слонов, ни змей, ни пламени. Разумный же всего этого страшится. Поэтому суфии и говорят: «Любовь — противник разума». И влюбленного не ужасает ад и не влечет к себе рай, ибо он стремится лишь к Господу. Всякий, кто наделен такими свойствами, без сомнения,— влюбленный, всякий иной — влюблен в рисовую кашу, но не во Всевышнего.

И влюбленный, когда не в силах более скрывать тайну своей любви, восклицает, подобно Маулане Руми *: «Я — Аллах! Я — Аллах! Я — Аллах!»

Эти слова рождает опьянение, а не низменная страсть, и о том же говорил Шейх Мансур аль-Халладж *: «Я — Истинный!»

Нам не следует повторять подобные слова, если мы не достигли состояния сраженных любовью. Если же мы воистину влюблены и опьянены и не в силах более скрыть свою тайну, то они не вменятся нам в грех. Да будет ведомо!

 


^

 

Тайны постигших

Автопортрет Хамзы-суфия

 

Хотя Хамза величья лишен.
Но сутью к Сущности причащен,
Хотя грубая пена по форме он,—
Един с Океаном, что Утончен (...)

Узнай, что под словами: «Хотя Хамза величья лишен» — разумеется следующее: хотя он и ничтожен, но твердо убежден в том, что говорит, и не суесловит, хотя немощен в [исполнении] всякого дела, как-то: подвижничество н поклонение, затворничество, самоограничение н отвержение мира. А сверх того не искушен в познании и постижении. Как говорит Всевышний, «даровано вам знания, только немного».

Да и как быть совершенным его постижению, если даже Посланник Божий сказал: «Преславен Ты, мне не постичь Тебя истинным постижением!»

Тем более нам, которым не превзойти в постижении Посланника. Однако в меру благодати, дарованной Всевышним, мы взыскуем Его и высказываемся о Нем то по откровению откровений, то по Его Проявлениям н Делам, Именам и Атрибутам.

Другое истолкование ничтожества Хамзы в том, что он лишен бытия. Если же лишен его, то но имеет также ни атрибутов, ни дел, а это и значит — ничтожен.

 

Узнай, что под словами: «Но сутью к Сущности причащен» — разумеется следующее: хотя он и ничтожен, его истинная суть неотделима от Преславной Сущности, ибо именно Она — Владычица его движения и покоя, благодаря Ей он сидит и стоит, спит и бодрствует, останавливается и идет. Именно Она побуждает его к действию и дает возможность совершить действие. Если бы Она не побуждала Хамзу к действию, он не мог бы действовать, ибо Хамза подобен тени. Если бы Владыка тени не привел его в движение, как мог бы Хамза двинуться с места? Другую аналогию представляют шахматные фигуры. Все они имеют началом древесину единого ствола, из которой затем вырезают разнообразные фигуры, получающие название король и ферзь, слон и конь, ладья и пешка. Так из одного куска древесины возникает множество фигур. Когда же во время игры говорят: король или ферзь, или слон, или конь, или ладья, или пешка, то это — лишь имена, а не истинная суть фигур. Однако фигуры близки тому, кто их вырезал и ими играет, ибо его рука постоянно прикасается к ним, и фигуры движутся лишь благодаря движению руки игрока. Таково значение стиха: «Но сутью к Сущности причащен».

 

Узнай, что под словами: «Хоть грубая пена по форме он» — разумеется следующее: пена — это пузырящаяся водяная масса, грубая по форме, однако, поскольку пена имеет своим началом воду, то по сути она — нечто утонченное. Лишь на поверхности океана пена становится грубой, поэтому ее отличают от воды только метафорически — ведь вода утонченна, а пена груба. В своей истинной сущности пена не отличается от воды. О пене говорят, что она груба, поскольку форма и имя у нее иные, чем у воды, однако в своей истинной сущности она не имеет ни формы, ни бытия, и имя ее также иллюзорно, а не реально, ибо пена постоянно вновь исчезает в воде. Таким образом, коль скоро Хамза — «пена», то могущество и воля, слух и зрение, разум и постижение, которые мы у него усматриваем, имеют началом не его самого, но «воду». Таково значение стиха: «Хоть грубая пена по форме он».

 

Узнай, что под словами: «Един с Океаном, что Утончен» — разумеется следующее: утонченный — значит тонкий по сути; пена пребывает в постоянном единении с водой, ибо пена — нечто грубое, а вода — утонченное. Когда пузырьки пены лопаются, она вновь возвращается в воду. Поэтому и говорят, что пена едина с водой.

Согласно одному из мнений, бытующих у суфиев, единения не существует. Хотя и принято прибегать к слову «единение», однако оно — не более чем метафора. С точки зрения истинной сущности нельзя назвать единением отношение между вещью и ее предрасположенностью. Такое отношение не есть единение. К метафоре «единение» прибегают лишь для того, чтобы взыскующие могли понять суть данного состояния; без этой метафоры было бы совершенно невозможно ни назвать его, ни познать, ни постичь.

Итак, достигнув совершенства, познай и постигни суть единения, после же исполняй дела Закона, и да не выйдешь ты за его ограду! Ибо Закон подобен оболочке, Истина — мозгу, мозг без оболочки гибнет. Другую аналогию представляет кокосовый орех, обладающий кожурой и скорлупой, мякотью и маслом. Закон подобен его кожуре, Путь — скорлупе, Истина — мякоти. Постижение — маслу.

Благодаря этим четырем частям кокосовый орех совершенен, без любой же из них — несовершенен, и, если посадить его в землю без кожуры, он не взойдет и в конце концов погибнет. Точно так же и тот, кто взыскует Господа — преславен Он и возвышен! — пусть нерасторжимо соединит Закон, Путь, Истину и Постижение — и тогда станет совершенным. Если же отторгнет от себя Закон, попадет в число заблудших, и тогда, пусть он даже наделен умением летать по воздуху, либо ходить по воде, либо пожирать огонь, — все это лишь обманчивые чары и блуждание по ложным путям. Он не свят, и потому чудеса его суть не чудеса, но прелесть, внушенная дьяволом, либо джинном, либо чарами, либо гневом Всевышнего, ниспосланным с тем, чтобы он, введенный теми чудесами в заблуждение, полагал, что достиг единения с Господом.

Богословы полагают, что праведники, исполняющие Закон, совершают чудеса по благодати Всевышнего и что пророки творят чудо красноречия, а святые — чудо благородства. Оба вида чудес не являются грехом либо завесой, скрывающей Лик Господа.

Суфии же и влюбленные считают чудеса завесой и оковами и называют их «месячными мужей»*, ибо чудеса чреваты множеством опасностей, которых мало кому удалось избегнуть.

Учение о Пути принадлежит пророку Мухаммеду, Посланнику Божию — да пребудут с ним благословение Господа и мир! Тот, кто к нему прибегает, но не следует в своих поступках делам пророка Мухаммеда — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — впадает в заблуждение: он не суфий. Однако не беда, если что-либо нарушит тот, чье постижение совершенно,— ибо оно есть постижение Господа его — когда он опьянен, самоотречен и не сознает более ни Закона, ни Пути, ни Истины, ни Постижения. Ведь для него тогда все — повеление Божие, и он подобен приближенному рабу султана, живущему вместе с ним во дворце: что бы ни совершил такой раб, султан никогда не гневается на него. Те же, кто, следуя делам пророка Мухаммада, Посланника Божия — да пребудут с ним благословение Господа и мир! — придерживаются Закона и Пути, Истины и Постижения, подобны главному везиру, неизменно исполняющему повеления султана. Хотя главный везир и не столь приближен к государю, как тот раб, живущий во дворце, но сану он выше пего, ибо выступает государевым наместником и вершит его дела.

Хотя мы не видим, чтобы тот, кто придерживается Закона и Пути, Истины и Постижения, являл чудеса вовне, они пребывают в нем сокровенно. Не следует умалять Закона, ибо Всевышний именуется как Явленным, так и Сокровенным. Явленное в Нем — Закон, Сокровенное — Истина. Для большинства людей Закон есть нечто отличное от Истины, для суфиев же Закон и Истина тождественны. Закон сокрыт в Истине, Истина воплощена в Законе. Тот, кто достиг единения с Законом, достиг его и с Путем; тот, кто достиг единения с Путем, достиг его и с Истиной; тот, кто достиг единения с Истиной, достиг его и с Постижением. А Аллах знает лучше!

 

_________________

Примечания

 

Байязид (Банязид Вистами) — известный мусульманский подвижник, умерший в 875 г.

Утба (Абу ль-Валид Утба) — курейшит, тесть Абу Суфьяна, одного из главных противников Мухаммеда; погиб, сражаясь против пророка в битве при Бадре.

Шайба — вероятно, имеется в виду шейх клана бану Шайба, потомственных хранителей Каабы, враждебных Мухаммаду.

...ответ в Судный день — По мусульманским представлениям, в Судный день всякий даст отчет в своих делах, праведных и греховных.

Маулана Руми (Джалаладдин Руми) — великий персидский поэт-суфий (1207—1272).

Мансур аль-Халладж — известный суфийский мыслитель, казненный как еретик в 921 г.

..и называют их «месячными мужей» — По мусульманским представлениям, женщина в период месячных «нечиста». Подобно тому как муж в это время воздерживается от общения с ней, Аллах, считая чудеса «нечистыми», не дарует чудотворцам единения с ним.

 


^